May 8th, 2018

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

Новый взгляд на День Победы на Украине, оказывается, мы всё это время праздновали войну

Знаете, чем плох украинский Майдан (помимо очевидных экономических и политических последствий)? Тем, что после него право голоса получил всякий биомусор. Например, одиозный общественник, директор Института национальной памяти Владимир Вятрович. Хотя, поправочка, не одиозный, а ебанутый. Причем, на всю обойму.

Давеча он заявил, что "После российской агрессии украинцы поняли, как много лжи им говорили про Вторую мировую войну. Поняли, что война – это страшная трагедия, а не веселое событие, которое стоит отмечать так, как это делалось в советские времена, а потом уже в независимой Украине".

Collapse )

Страсти по Навальному или Для чего миньоны затеяли драку с казаками

Тут мне на глаза попалась довольно интересная статья публициста Максима Кононенко, в которой он по полочкам разложил всё то безобразие, которое происходило на Пушкинской площади. Для начала, объяснил позорно низкую явку на митинг Навального тем, что Алексей своим последователям не предоставил никакой конкретной повестки: "На митинг Навального выходит мало людей, потому что люди не понимают, за что именно они выходят. И почему они должны выходить в несогласованное место под полицейские дубинки вместо того, чтобы выйти на согласованное место (а мэрия, напомню ещё раз, согласовала Навальному Сахарова)".

Тут не поспоришь. По сравнению с прошлогодними акциями в этот раз на улицу вышло в разы меньше людей. Именно поэтому, к слову, Навальный проигнорировал предложение мэрии провести митинг на проспекте Академика Сахарова, поскольку там малое число демонстрантов было бы особенно заметно. Вместо этого выперся на Пушкинскую площадь, запруженную москвичами и туристами, чтобы визуально повысить явку. но и это не помогло. Даже юные навальнята сетовали, что народу пришло мало:

Collapse )

Эрнест Хемингуэй о любимых книгах

Эрнест Хемингуэй считал, что «единственный способ понять, на что ты способен — это соревнование с писателями прошлого». В Париже между мировыми войнами он прочел все, что было доступно из русской классики в английских переводах, а среди американских писателей лучшим считал Марка Твена. «Ты жил в найденном тобой новом мире... Чудесный мир, который дарили тебе русские писатели. Сначала русские, а потом и все остальные. Но долгое время только русские».